Беседа о Бунине, яблоках и России

  • Искусствовед
  • Обсудить
  • Наталья Трубицина: Все, что пишет Бунин, нам знакомо. Остальные это домысливают, допредставляют себе, дофанатазируют.

    На наши вопросы о творчестве Ивана Алексеевича Бунина, фестивале «Антоновские яблоки», елецкой школе буниноведения и о том, как «антоновские яблоки» стали метафорой ответила заведующая научно-исследовательской лабораторией «Бунинская Россия», кандидат филологических наук, доцент Елецкого государственного университета им. И.А. Бунина — Наталья Трубицина.

    — Почему ваша научно-исследовательская лаборатория называется «Бунинская Россия»?

    — Само понятие «бунинская Россия» пошло от Константина Паустовского. Причем пошло оно не от Ельца. Когда приехал Константин Паустовский в город Ефремов, что в нынешнее время Тульская область, он прошелся по нему и сказал: «Здесь вошла в меня бунинская Россия. В семидесяти километрах от Ефремова находится Елец и мне, конечно же, захотелось посетить этот бунинский город». Все. И к Ельцу, так сказать, пристало вот это название — бунинский город. Безусловно, у Ельца не только такое название как Бунинский город. Если мы будем говорить о локальной мифологии Ельца, то вы знаете, что она очень богата. Явление Иконы Божией Матери над Ельцом сделало Елец неким сакральным центром, что позволило Тихону Задонскому, нашему великому праведнику и святому, ныне почитаемому, назвать Елец вторым Сионом. И наши писатели — земляки, их у нас два — это Иван Алексеевич Бунин и Михаил Михайлович Пришвин. Поэтому университету просто нельзя было не обратить на это внимание и не случайно Университет и носит имя Ивана Алексеевича Бунина.

    XaUcPh-d-pc.jpg

    — Почему Бунин и Елец?

    — В Ельце прошла первая всероссийская научная конференция по творчеству Ивана Алексеевича Бунина. Мы знаем, что Бунин был эмигрантом и творчество Бунина в России было запрещено. И только лишь в хрущевскую оттепель, благодаря Александру Твардовскому, Бунин постепенно стал входить в круг чтения. С оговорками, какие-то избранные бунинские рассказы пытались подтянуть под советскую идеологию. Но даже в то время ельчане набрались смелости и провели конференцию по творчеству Бунина, по творчеству писателя—белоэмигранта. Здесь истоки буниноведения во многом мы связываем с Софьей Васильевной Красновой. Были и раньше исследователи, Руднев и другие краеведы, которые занимались этим вопросом, но безусловно Софья Васильевна была первооткрывателем Бунина для широких, наверное, студенческих масс. Они устраивали фольклорные экспедиции и вначале ученица Софьи Васильевны, а затем соратник Светлана Александровна Сионова активно подключилась к этой работе. И они, действительно, открыли очень много в творчестве Бунина, именно в истоках, откуда есть пошел вот этот замечательный бунинский язык, который называют парчовым. Парчовый язык. Они открыли фольклорную основу, все вот эти песни старинные, и частушки, и прибаутки, и припевки, все это они еще успели узнать от тех старожилов, которые помнили Ивана Алексеевича. Вот этот ареал вокруг Ельца — в сторону Глотова-Васильевского, в сторону Ефремова, немного в сторону Воронежа, потому что Бунин там родился и до трех лет там прожил. Воронежцы тоже считают Бунина своим и там тоже есть достаточно серьезная буниноведческая школа. Вот этот ареал мы захватили. Чем еще интересен Бунин Ельцу и, наверное, всему Центральному Черноземью — он учился в нашей елецкой гимназии, и сегодня там вычислили где был бунинский класс, сделали мемориальную парту Ивана Алексеевича Бунина. Мы знаем, что мужская и женская гимназии строились примерно по одному проекту и там есть замечательные чугунные лестницы, которые остались до сих пор и описание этой лестницы нашло отражение в бунинском рассказе «Легкое дыхание». Мы, учившись в этом корпусе, ходили по этим лестницам, смотрели в эти зеркала, перед которыми поправляла прическу Оля Мещерская. И когда к нам приезжают коллеги из других городов, они испытывают некий культурный шок. Буквально неделю назад мы принимали коллег из Новосибирска, к нам приехали два доктора наук, достаточно молодые женщины из Сибирского отделения Российской Академии Наук. Одна из них, буниновед, Елена Владимировна Капинос, во время экскурсии по центральной части Ельца все время повторяла: «Боже мой, я не верю, я иду по легенде!».

    Люди, которые знают и занимаются Буниным, они действительно проходят по Ельцу как по легенде. Они узнают Елец и по «Жизни Арсеньева», и по «Деревне», по «Позднему часу». «Ой, „Поздний час“! Ой, как же он много прошел!». Это вот такой эффект.

    — Бунин востребован сегодня?

    — Мне думается, что Бунин востребован в настоящее время. Бунин читабелен, очень часто по ТВ в самых разнообразных программах имя Бунина всплывает. В 2000 году Алексей Учитель снял фильм «Дневник его жены».

    — Как к этому фильму относятся в академической среде? Я считаю — большой плюс, что этот фильм вообще состоялся.

    — Я бы тоже не судила строго. Безусловно, наши краеведы очень строги. Когда Учитель приезжал сюда, ему задавали вопросы, в чем-то пытались обвинить, что Вера Николаевна, безусловно, никогда такой не была, вся эта история с Зуровым... Но мы должны понимать, что это все-таки кино. Учитель взял образ Бунина, но ряд фамилий он изменил. Он не сказал, что я действительно описываю жизнь Бунина. Вера Николаевна написала свою книгу воспоминаний «Жизнь Бунина. Беседы с памятью». Вот здесь, если и есть какие-то претензии, то они к Вере Николаевне. И как говорил Иван Алексеевич, «после моей смерти Вера перепишет «Жизнь Арсеньева». (Смеется). То есть, как бы мою автобиографию Вера перепишет. Здесь отдельный вопрос взгляда на Бунина. А что касается режиссуры, я тоже рада тому, что этот фильм просто состоялся. Это популяризация творчества Бунина, потому что, за счет Бунина, и Елец, и весь наш регион выходит на уровень мировой культуры.

    QfT2yL-1czs (1).jpg

    — Сейчас легко себе представить насколько непросто было русскому писателю-эмигранту вписаться в контекст европейской и американской литературы, стать Нобелевский лауреатом. А существует ли наш, провинциальный контекст в восприятии Бунина?

    — Я могу сказать о себе, как я пришла к Бунину. Первоначально, еще на третьем курсе, я взяла курсовую работу по лингвистике, которая называлась «О ритме прозы Бунина». Я пришла к Валентину Федоровичу Гутеневу, он дал мне методическое пособие, инструментарий, как находить в прозе ритм и сказал мне: «Возьмите Бунина, расставьте ударения, а потом читайте вслух». Я взяла книгу, все ударения проставила. Мне было интересно делить этот бунинский текст на фразы, на синтагмы, потом дальше, на эти более крупные отрезки. Это был рассказ «Подснежник». Я начала читать его вслух. И когда я его дочитала, я вдруг поняла, что совершенно не уловила содержания.

    — Один поэтический ритм?

    — Музыка! Вот я читала, и как будто я пела. Настолько Бунин ритмичен. Тогда еще не подошел период, когда мы изучали литературу Серебряного века, но я решила почитать Бунина дальше. И когда открылась «Жизнь Арсеньева», когда открылся этот Елец... Безусловно, мы, ельчане, липчане, кто бы что ни говорил — мы воспринимаем Бунина через призму места, через призму пространства. Этот язык! Да мы сами на нем говорим! Знаете, все говорят Озерки. Да, есть под Петербургом станция Озерки. А мы говорим — Озёрки. Все, что пишет Бунин, нам это все знакомо. Остальные это домысливают, допредставляют себе, дофанатазируют, а мы просто это вспоминаем и на себя перекладываем. Безусловно, другое восприятие Бунина у всех, кто живет в этом ареале, который мы называем «бунинская Россия». Оно другое. Мы понимаем, о чем идет речь, что он говорит.

    — Что бунинского есть в фестивале «Антоновские яблоки», кроме названия?

    — «Антоновские яблоки» — ранний рассказ Бунина и он написан по озёрским впечатлениям. Вот рядом с нами мещане, которые покупают эти яблоки, вот эти сторожа, которые нанимаются, вот этот шалаш, который стоит и несут крестьяне там что-то сменять. Понимаете, это действительно культура. Это деревенская культура. И запах антоновских яблок всегда преследовал Бунина. Зуров приехал с кошелкой антоновских яблок и поэтому Бунин сразу его принял, он подкупил его этим. Это метафора уже — «антоновские яблоки», и она была очень важной и для самого Бунина.

    — Почему «антоновские яблоки»?

    — Потому что здесь Бунин как раз сошелся с вот этой нашей культурой. Ведь у нас очень много было в округе яблоневых садов, весь Елец был окружен яблоневыми садами. И яблоки действительно везли на продажу, их как-то перерабатывали, яблоки сушили, яблоки мочили, яблоки пекли, мариновали и прочее, и прочее. Это такой яблочный край. С яблоком очень многое связано. Что касается самого фестиваля, безусловно, он выходит за рамки творчества Бунина. Понято, что для того, чтобы туристам это было интересно, стараются показать именно некий культурный аспект провинциальной России рубежа XIX — ХХ веков.

    — Просто ставится акцент бунинский?

    — Да. Привозят воз антоновских яблок, показывают замечательное костюмированное представление и все говорят, что в период «Антоновских яблок» по Торговой улице ходит сам молодой Бунин. Наш известный краевед Светлана Александровна Сионова даже пыталась копаться в родословной этого мальчика, сказала — «Ну, как он похож!».

    — Это вода у вас такая, елецкая.

    — (Смеется). Вот откуда-то из этого рода, он просто не может быть не родственником.

    — Вот завидный энтузиазм ваших молодых людей!

    — У нас поддерживается культ старинных ремесел — кружевоплетение, Музей куклы, ковка наша. Кованая ограда городского парка — старинная, кузнечное мастерство в Ельце продолжается. Конечно, все это благодаря энтузиастам. Елецкая гармонь. Вот эта матаня! Гармонь есть и в творчестве Бунина, причем у него она достаточно редко выступает в некоем таком положительном контексте. Потому что она у него, как правило, связана с весельем, с разгульем...

    ZOIzP8uLlps.jpg

    — С дракой...

    — (Смеется). Где-то отчасти, да. С теми выплесками народного характера, которые Бунин не очень в народе ценил. Вот это буйство, эту несдержанность. И поэтому у него «под гармонь песни буйные», как он пишет, «проходили годные и орали песни под гармонь». Годные — это рекруты, те, кого забирают в армию. Мы знаем, что собой представляли проводы в армию до недавнего времени. (Смеется). Но есть ряд произведений, где и у Бунина гармонь выступает немножечко в другом контексте. В рассказе «Марья», где женщина, как он пишет, некрасива, немолода, но сколько внутренней силы, когда эта Марья вышла в круг танцевать под гармонь. Понимаете, все эти моменты, которые сейчас стараются реконструировать, такая художественно — историческая реконструкция, они все есть у Бунина.

    — Как относятся в университетской среде к использованию имени Бунина как бренда? Рано или поздно изображения Бунина на майках, сумках, кружках и прочем разлетятся по всем городам и весям.

    — Так оно уже пошло — магнитики какие-то, тарелочки. Лично я только за. Я надеюсь, что возможно, количество перейдет в качество. «А что же это за мужик-то у меня на майке? Или на холодильнике, я его вижу каждое утро. Ну, дайте, я там хоть что-то небольшое гляну, что-то посмотрю». Мне кажется, что в этом и перспектива таких праздников как фестиваль «Антоновские яблоки».

    — Как появилась научно—исследовательская лаборатория «Бунинская Россия»?

    — Лаборатория пришла на смену Центру «Бунинская Россия», который возник в 2010 году в рамках филологического факультета и кафедры историко—культурного наследия Елецкого государственного университета им. И.А.Бунина. Но Бунин широк, Буниным занимаются не только филологи. Историки, философы, занимаются дизайнеры, которые воссоздают бунинский костюм, музыканты, журналисты, краеведы, педагоги. И тут встал вопрос о необходимости создания научно-исследовательской лаборатории в рамках научного направления работы университета. Помимо творчества Ивана Алексеевича Бунина, мы занимаемся Ельцом и елецким текстом, в настоящее время в нашей лаборатории ведутся исследования по таким направлениям как философское, краеведческое, культурологическое, лингвистическое, историческое и филологическое.

    — Что ваша лаборатория в этом году готовит к изданию, чем вы нас побалуете?

    — В этом году — монография Николая Александровича Тропина и Дениса Александровича Ляпина о елецком полицмейстере и краеведе Редингере, словарь диалектной лексики Бунина Ирины Михайловны Курносовой, дизайнерский отчет о дипломном проекте по бунинскому костюму, и 30 октября у нас пройдет конференция по провинциальной культуре, в Ельце мы устраиваем круглый стол в рамках своей лаборатории, где будем говорить как раз о елецком тексте в русской культуре.

    Сейчас в соцсетях

    В мире

    Наверх