Сергей Бобровский: Театр — конфликтное пространство

  • Культура
  • Обсудить
  • Актеру и режиссеру Сергею Бобровскому 28 августа исполняется 55 лет. Проект «Я артист», посвященный главному режиссеру Липецкого академического театра драмы имени Л. Н. Толстого, планировалось приурочить к этому юбилею. Но 30 июня у Бобровского закончился очередной контракт. Дирекция театра его не продлила. С 1 июля один из старейших театров региона остался без главного режиссера. Вместо праздничного интервью most.tv побеседовал с Сергеем Бобровским о причинах разлада в театре, почему актеры не поддержали своего режиссера, что успел и не успел он сделать в Липецке.

    «Зараженное семейство»
    Свою театральную карьеру Сергей Бобровский начал в Рязани. Пять лет был главным режиссером городского театра в Бийске. После смерти Владимира Пахомова, руководившего театром Толстого 30 лет, Бобровского пригласили в Липецк. На тот момент академический театр потерял былую популярность, постановки не пользовались успехом, труппа раскололась, часть артистов ушла в созданный в 2000-м Липецкий драматический театр на Соколе. В одном из своих первых интервью липецким СМИ Сергей Бобровский признавался, что у него были сомнения стоит ли соглашаться на должность главного режиссера.

    — Театр — это сложный и не всегда гармоничный организм. А здесь был сразу нездоровый организм. Когда я пришел в театр, здесь репетировалось «Зараженное семейство» Толстого, последний спектакль намеченный Пахомовым. И я это воспринял как символ, как оценку духа этого конкретного театра. Огромное количество актеров вынуждены были уйти из академического театра в силу того, что здесь создалось не комфортное, не гуманистическое пространство, которое не рассчитано на приход новых энергий. Первым болевым моментом для меня был уход Ольги Мусиной — она ушла в силу трагических обстоятельств (ведущая актриса театра погибла в 2011 году в автокатастрофе — прим. автора) — и это был нехороший знак. Ольга тоже испытывала сильное давление. Есть силы внутри театра, которые хотят навязать свою парадигму развития, создают оппозицию и противодействуют. Из-за этой нездоровой ситуации и уходили те люди, которым лучше было бы здесь остаться и которым я симпатизировал: Аля Коваленко (по мнению автора, одна из лучших Дюймовочек — прим. автора) и Антон Даниленко, Маша Соловей (одна из ведущих актрис театра в 2014–2016 годах — прим. автора) и Дима Гусев, Лилия Ачкасова.

    Препарировать человеческую душу
    Первыми спектаклями, который поставил Бобровский в Липецке, стали сказка Андерсена «Дюймовочка» и комедия Гоголя «Женитьба». Так получилось, что свою карьеру в Липецке режиссер также закончил Гоголем — «Ревизором». Это была его мечта — создать своеобразную гоголевскую трилогию: «Женитьба» — «Ревизор» — «Игроки». Это были его «гоголевские» десятилетки — возможность подступиться к самому мистическому русскому писателю.

    — Я даже отрицательному герою даю кислород, иначе это будет беспощадный Салтыков-Щедрин. Гоголь — духовный человек, настоящий православный писатель. Он писал не для того, чтобы посмеяться и выставить Зло на всеобщее обозрение, а с надеждой, что Зло исправимо. Он хотел, чтобы после его «Ревизора» человек преобразился и пошел духовным путем. У меня городничий признает, он жил не по совести, не по внутреннему духу.

    Мне нравится изучать духовные болезни человечества. И не потому, что я такой идеальный, нет, я очень грешный и слабый человек. Но я художник: мне необходимо рассматривать человека в упор и не бояться этого. И если ты не шоу развлекательное делаешь, а настоящее произведение, должен препарировать человеческую душу: найти и низ, и высоту. Я пытаюсь отстаивать добро в человеке. Вообще любая человеческая жизнь — это понять план Творца, его замысел, в тебе воплощенный, и реализовывать его.

    Ни эллинам, ни иудеям
    Открыть в человеке, в любом, искорку божью — главная идея, которую пронесет Бобровский через все спектакли, что поставит в Липецке — это станет художественной этикой театра. Взлет Сергея Бобровского как режиссера пришелся на 2009–2015 годы, когда были поставлены триумфальные «Месье Амилькар», «Обыкновенная история», «Смерть Ивана Ильича» и «Полковник-птица», в котором Липецку открыли актера Максима Дмитроченкова; нежные и теплые «Старомодная комедия», «Ангел Марии» и «Квадратура круга». Но ряд спектаклей не получился: «Тартюфа» зрители встретили прохладно, «Обитель двух миров» не приняли критики.

    — Я занимал всех артистов, даже тех, кто был настроен ко мне оппозиционно. Человек на меня грязь льет, кляузы пишет, а я ему систематически главную роль даю. Я думал, человек поймет — работа главное, пусть она будет не при чем. А они разрушали, убивали спектакль изнутри. Но я совершенно не проиграл. И вопрос не в моей профессиональной состоятельности. Я всегда вызывал раздражение, и было бы странно, если бы главный режиссер не вызвал раздражения у артиста. Артисты как дети: они хотят, чтобы их ласкали, любили и поощряли все больше и больше. Они никогда не будут тебе благодарны. Им кажется, что кто-то получил больше, с кем-то дольше поговорили, считают, сколько раз кому ты улыбнулся, как у Шварца в «Золушке». Просто, кто-то больше востребован, как Петров, а кто-то, как Иванов, — артист одной роли. Посмотрите на Сидорову, которая, как вам кажется, заняла все ведущие роли, — по факту это не так. Меня обвиняют в создании клана приближенных артистов. Но сейчас открыто рядом со мной два-три человека. И это главный показатель, что я не создал своего клана. Вообще, я одинокий человек по жизни. Во всех институциях, начинания с детского сада, я всегда был крайним индивидуалистом. Моя православная бабушка любила повторять фразу, которая вошла в меня: «Ни эллинам, ни иудеям», — ни своим, ни чужим — отстаивай свою внутреннюю позицию. И мне хотелось, чтобы в этом театре артист не был зависим от крика, чтобы он духовно развивался. Если есть духовное развитие, тогда артист зрителю что-то о другом человеке может рассказать, поделившись своим опытом. Да, я позволил артистам выражать свое мировоззрение — и вот получил. Мне хотелось организовать свободное творческое пространство индивидуалистов, а здесь нужно было сбиваться в группы и воевать. Театр — конфликтное пространство. А я человек не воинственный. Я никого из оппозиционных мне артистов не уволил и мстить никому не собираюсь. Наши театральные конфликты зачастую запихивал в спектакли. Но я над этим не издевался. Мне жалко саму идею человека. Я никогда не смогу смириться в человеке с хамством, цинизмом, завистью к коллегам и ненавистью. Этого в театре сейчас предостаточно.

    Смех должен быть умным
    С 2015 года изменилась репертуарная политика театра — стало больше комедий, самостоятельных работ артистов, приглашенных режиссеров. Казалось, Бобровскому не хватает места в театре, а он ставит гомерически смешные комедии «Изрядный сирокко», «Как важно быть Эрнестом» и «Пришел! Увидел! Полюбил!». Последняя, несмотря на похвальные отзывы экспертов, была разгромлен худсоветом театра. Даже зрители стали понимать, что в театре Толстого не все благополучно.

    — Я всегда ощущал давление оппозиции. Оно усилилось с приходом Татьяны Гореловой (с 2008 по 2015 — начальник управления культуры, с апреля 2015-го директор театра — прим. автора). Она чиновник, у нее другое мировоззрение. У меня было желание уйти. Но я себе сказал, пусть они меня уволят. Пусть они на себя это решение возьмут. Это будет признаком их ответственности за происходящее в театре, а у меня будут развязаны руки, я смогу рассказать о происходящем. Сейчас театр накануне разрушительного периода. Мне бы не хотелось, чтобы это происходило. Для меня важно, чтобы тетр был не в директорском управлении, а в режиссерском, иначе он утратит свое лицо. Директорский театр в плохом варианте — это площадка для аренды, превращение в ДК. Мне бы хотелось, даже если у меня здесь не будет будущего, правильного развития театра. Нужно, чтобы театр не только развлекал и веселил, но и занимался следующими за нами поколениями, давал классику, пищу для ума и души. Нет, смех не исключается, но он должен быть умным. Я знал, если сделаю хотя бы шаг в пользу развлекательного театра, администрация это подхватит и будет только за спектакли, которые легче делать и которые приносят кассу. Этот шаг был сделан «Шикарный свадьбой», и я тогда понял, что театру каюк. Я желаю тому, кто будет после меня: пусть он будет несгибаемым, пусть он идет своей дорогой и реализует свою правду: не собьется ни влево, ни вправо, пусть делает свое дело честно и будь что будет.

    Сейчас в соцсетях

    В мире

    Наверх